составлял половину и четверть прожитых лет. В итоге семьдесят четыре процента респондентов
сообщили, что время текло более медленно, когда они были младше. С 1983 по 1991 год Чарльз
Джоуберт, психолог из Университета Северной Алабамы, провел еще три аналогичных
исследования, которые, по всей видимости, также подтвердили выводы Жане и Лемлиха.
При подобном подходе, однако, вырисовывается одна проблема, связанная со значительной
переоценкой возможностей человеческой памяти. Лично я не упомню, что я ел на ланче в
прошлую среду, еще труднее вспомнить, каков был мой ланч на вкус – лучше или хуже, чем в
позапрошлую среду. Каковы мои шансы сохранить точные воспоминания о куда более
абстрактных переживаниях, включая субъективное ощущение скорости течения времени,
которое было у меня десять, двадцать или сорок лет назад? Более того, еще Джеймс отмечал,
что теории пропорциональных соотношений ничего не объясняют: по его мнению,
формулировка Жане содержит «приблизительное выражение феномена», но «не раскрывает
всех тайн». Джеймс полагал, что чувство ускорения времени с возрастом мотивировано
«упрощением ретроспективы». В молодости почти каждое ощущение для нас внове, так что
воспоминания о них не меркнут даже спустя годы. По мере старения мы попадаем во власть
привычки и рутины и считаем это нормальным; ощущение новизны посещает нас все реже
(потому что мы уже испытали все, что можно), поэтому мы едва ли замечаем течение времени,
в котором мы пребываем в настоящий момент. В итоге, писал Джеймс, «дни и недели
изглаживаются из памяти и более не принимаются в расчет, а годы наполняются пустотой и
схлопываются».
Мрачное предположение Джеймса относится к категории теорий, которые можно назвать
теориями памяти, следуя примеру Джона Локка: мы судим о длительности минувшего отрезка
времени по количеству запомнившихся событий, которые произошли на протяжении данного
интервала. Период, полный запоминающихся событий, в ретроспективе покажется более
продолжительным, тогда как временной отрезок, не отмеченный событиями, пролетит как один
миг, оставив вас в недоумении, куда подевалось время. Известно несколько возможных
способов, при помощи которых память может оказывать влияние на субъективное ощущение
скорости времени. События, вызывающие эмоциональную реакцию, склонны выходить на
передний план в наших воспоминаниях, как, к примеру, ваше четырехлетнее обучение в
старших классах школы – первый выпускной, покупка первого автомобиля и сам выпуск,
высвеченные в памяти множеством фотографий и памятных альбомов с вырезками – в
представлении поглощенного заботами родителя вполне могут оказаться длиннее, чем
усредненные четыре года из вашего прошлого и уж во всяком случае длиннее, чем последние
годы вашей нынешней жизни, заполненные ежедневными поездками на работу из пригорода и
обратно, беготни по делам и мытьем посуды. Кроме того, мы запоминаем отдельные этапы
жизненного пути, обычно отрочество и годы между двадцатью и тридцатью, ярче других
периодов – явление, известное как всплеск воспоминаний, которое может способствовать
возникновению чувства, что определенный отрезок времени в прошлом длился дольше, чем
сейчас.
Гипотеза о том, что наша жизнь с возрастом запоминается хуже, чем раньше, произрастает из
попыток объяснить разницу в восприятии времени, апеллируя к свойствам памяти. Тем не
менее свидетельств, подтверждающих истинность данной гипотезы, крайне мало, и
обобщенный опыт, по всей видимости, ей противоречит. Тот вечер, когда я познакомился с
женой, запечатлен в моей памяти более отчетливо, чем первый поцелуй в летнем лагере. Я не
помню, какая была погода или сколько мне было лет, когда я впервые сел на велосипед, но я
хорошо помню ясный субботний день, случившийся весной пару лет назад, когда мне было
сорок шесть лет: пробежав трусцой несколько метров, я отпустил седло велосипеда
шестилетнего мальчишки и наблюдал, как он, виляя, уносится вперед по травянистому
покрытию бейсбольного поля, впервые доверившись собственным силам. За свои пятьдесят лет
я путешествовал, любил, терпел поражения и вновь собирался с духом, и все это время во мне
крепло убеждение, что воспоминания о детстве и юности принадлежат кому-то другому или
вовсе происходят из прошлых жизней, а все, что произошло со мной в этой жизни, случилось за
годы, когда я женился и стал отцом. В то время на моих глазах росли и крепли два мальчика, и
все, что казалось им в новинку, представлялось новым и мне; я как будто переживал все
ощущения заново: азбука, сложение, вычитание, уроки фортепиано, четыре типа вопросов и
